Лиля (dali88) wrote,
Лиля
dali88

Category:

Завен Аршакуни. Серия ТВОРЦЫ.

x_541f8c74
.
930_20
.
12

Аршакуни Завен Петросович родился в Ленинграде 13 мая 1932 года. Всю жизнь жил и работал в Петербурге. Пережил здесь блокаду, потеряв родителей. Учился в средней художественной школе приРоссийской Академии художеств (1946 — 1953 гг.), а затем в Институте живописи, ваяния и зодчества им. И. Е. Репина (1954 — 1961 гг.). С 1962 года — член Союза художников России Работы Завена Аршакуни находятся более чем в 40 музеях России, стран ближнего и дальнего зарубежья, в их числе Государственный Русский музей (СПб), Государственная Третьяковская галерея (Москва), Государственный музей изобразительных искусств им. А. С. Пушкина (Москва), Государственный музей истории Санкт-Петербурга (СПб), Санкт-Петербургский музей театрального и музыкального искусства (СПб), Государственный Центральный Театральный музей им. А. Бахрушина (Москва), Научно-исследовательский музей Российской Академии художеств (СПб), Государственная картинная галерея (г. Ереван, Армения), Государственный художественный музей (г. Тбилиси, Грузия), Музей современного искусства д-ра Петера Людвига (г. Кельн, Германия), Стеделийк Музеум (г. Амстердам, Голландия), Художественный музей (г. Дрезден, Германия), Художественный музей (г. Лейпциг, Германия) и многие другие, а также частные собрания России и стран СНГ, США, Франции, Германии, Италии, Финляндии, Португалии, Дании, Китая, Южной Кореи.

...Аршакуни — вряд ли он человек конфликтный, но, конечно же, непримиримый при всем своем неиссякаемом приветливом доброжелательстве всему предпочитал и предпочитает работу в одиночестве. Его общественная непримиримость — сейчас, с временной дистанции это кажется таким очевидным — заключалась лишь в том, что он писал как хотел, что хотел, не тщась что-либо доказать и настоять на чем-либо. В сущности он стал «шестидесятником» и любимцем просвещенных либеральных зрителей отчасти (для себя) и случайно. Он не был ни аполитичен, ни «политичен», у него не было программных картин, острых сюжетов (да и были ли вообще «сюжеты»?).

...Сюжетам он решительно предпочитал мотивы, иными словами, рассказу с развитием и героями — чисто зрительное событие, диалог пятен и красок, выразительное безмолвие вещей, общающихся друг с другом и зрителями на неслышном языке.

...Он рано стал самим собою. Великие тени открыто стоят за его спиной, но, не скрывая увлечения Сарьяном, Петровым-Водкиным или Матиссом, даже открыто (так сказать, самими движениями кисти и сочетанием цветов) «признаваясь им в любви», он с такой собственной, личной нежностью пишет окружающий мир, так выбирает ракурсы, предметы, их взаимодействие, что собственная интонация слышна в самом величественном хоре.

...Живопись, как известно, изначально устремлена к радости, сам процесс отражения и, тем более, преображения сущего, сознание ценности бытия и возможности продления его в искусстве — все это по сути своей оптимистично. И краски Аршакуни с первых лет его независимой работы были действительно ярки, порой он покрывал локальным цветом (уроки икон, Матисса, Петрова-Водкина?) обширные, точно и эффектно прорисованные плоскости. Но яркие и чистые цвета — далеко не всегда синоним безоговорочно радостной живописи...

Речь идет не о «скрытой драме», тем паче не о намеке на некие потайные печали. Речь лишь о драме пластической, чисто художественной. А «драма», как известно, означает — «действие». То действие, которое в подлинной живописи переплавляется не в поступки персонажей, но в конфликты и гармонию линий, плоскостей, тонов, оттенков, цветов.

А на холстах не действительность, но воссозданные на их поверхности цветовые и пластические сгустки воспоминаний и представлений о ней, изображение не предметов, но их зримых посланцев в вольном мире цвета, в плоском и вместе бездонном пространстве картины...

Вероятно, и в этом суть значимости, современности Аршакуни, его естественного бытования и в ушедшем и в новом столетиях. При этом он сохраняет присущую от века отечественному искусству содержательность. Речь, разумеется, не о повествовательности, но о насыщенности картин мыслью, эмоциями, о способности ее резонировать внутренней жизни зрителя. Причем не на уровне бытовых подробностей, а на уровне широкого обобщения, способности показать глубинный смысл природы, городского пейзажа, человека, натюрморта. Показать так, что скрытая драгоценность бытия неизменно напоминает зрителю об эстетической и философской значимости того, что без картин остается неведомым.

Михаил Герман,
доктор искусствоведения,
главный научный сотрудник Государственного Русского музея


Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 24 comments